Останні новини

Кому в Дружковке мешают украинские активисты?

Интервью с Ириной Кириковой

Беседовал

Евгений ФИАЛКО

На прошедшей неделе органы милиции и СБУ начали расследование по факту появления в Дружковке писем «небайдужих мешканців міста», которые зачитывались на собраниях руководителями предприятий или разносились квартальными по поселкам с предложением их подписать. Судя по адресатам, данные письма предназначались Президенту Украины, губернатору Донецкой области, главе СБУ, Генеральному прокурору и министру внутренних дел.
В них высказывалось недовольство сюжетом телеканала 1+1 о Дружковке (см. НД от 28.01). Но вместо того, чтобы опровергнуть факты и потребовать опровержения у телеканала, авторы большую часть письма посвятили восхвалению деятельности городского головы и очернению активистов. Мы решили выяснить, что в нем соответствует действительности, а что нет, непосредственно у лидера проукраинской громады Дружковки Ирины Кириковой.
— В данном письме рассказывается о деятельности городского головы Валерия Гнатенко весной-летом прошлого года, спасшем, по мнению авторов, наш город от разрушений и человеческих жертв, а об украинских активистах пишется следующее: «І поряд чомусь не було цих «підпільних» українців, які тільки з приходом української влади виповзли, мов щури, зі своїх нір, повернулися… А де вони були?.. Чому ж ця розпарена купка не стала тоді поряд із мером, не підтримала його, не довела безглуздя війни до розлюченого натовпу? ДЕ БУЛИ ВОНИ?» Где были тогда вы?
— Первого мая к нам приехали родственники из Славянска, вместе с соседями, чтобы хоть немного отдохнуть, потому что уже неделю просидели в подвале, прячась от обстрелов. Назад они не стали возвращаться. С этого момента и до сегодняшнего дня мой дом и пустовавший дом умершего несколько лет назад тестя стали пристанищем для беженцев. Этих людей я не всегда даже знаю. Они как-то сами передают информацию друг другу. Кто-то находит работу и выезжает, кто-то вселяется вместо них… Долгое время мы платили за них коммунальные услуги (сейчас уже не в состоянии), привозили продукты, обстирывали.
Тогда же я узнала от родственников, что на въезде в Славянск, у стелы, находится украинский блокпост. На следующий день мы поехали с сыном туда. Заполнили машину продуктами и довольно легко проехали 4 блокпоста сепаратистов — тогда еще не было большой строгости. Украинские военные отнеслись к нам настороженно. Это были бойцы 25-й Днепропетровской аэромобильной дивизии. Я стала убеждать, что мы приехали с самыми чистыми намерениями, и нам поверили. Ребята были сильно измождены, а больше всего меня поразило, как они пили воду…
Я вернулась домой, обзвонила знакомых и друзей. Постепенно сложился круг примерно из 50 человек, которые стали помогать мне, давать деньги, продукты и все, что просили солдаты. Например, потребовались дождевики и носки, так как май был мокрым. Но покупать в одном месте 50 дождевиков и носков было опасно, поэтому мы распределились по 2-3 в одном месте и так собрали всю партию.
Вскоре я познакомилась с еще одной группой дружковчан, которая стремилась помогать нашим воинам, и мы стали ездить по очереди, через день. Продукты укладывали под заднее сидение, а воду возили в 25-литровых молочных бидонах. Шестого мая меня остановили на одном из блокпостов и стали выяснять, почему так много воды. Я сказала, что везу в Славянск, многодетной семье родственников (там уже тогда был поврежден водовод). Меня пропустили.
— Было ли у вас чувство страха?
— Первое время я не верила, что может случиться что-то плохое. Я понимала только одно: если не приеду, ребятам будет очень тяжело. У них тогда не было ничего — армия, действительно, создавалась на наших глазах. Волонтеры делали все, что могли… Вскоре нас стали «пасти» (выслеживать) таксисты. Мы с военными разработали такой прием: я останавливалась на обочине у блокпоста, якобы для проверки, клала руки на машину. Ребята накидывали тряпку на номер и быстро выбрасывали в кювет все, что я привезла. Однажды начался обстрел, и Дима, командир, схватил меня за руку и толкнул в кювет… Все, что происходило вокруг, было опасным, но нестрашным — на войну еще не походило.
И вот 10 мая, на обратном пути, нас остановил кадыровец с автоматом и сказал: «Отвезешь двоих в город». Я попыталась отшутиться: «Может, дождетесь мужчину, а то у меня муж ревнивый?» Тогда он приставил к моей шее дуло автомата и зашипел: «Я тебе сказал, сука — быстро вези!» Те двое, которых погрузили в машину, были полностью неадекватными — наверное, после Дня Победы. Один сразу заснул. Второй всю дорогу хвастался, что он самый главный в Краматорске, и требовал ехать на красный свет. Потом и он заснул. Мы с сыном переглянулись и даже пошутили: «Может, отвезем Коломойскому — заработаем денег?» А у Артемовского переезда их с большим уважением забрали сепаратисты…
После этого случая муж и сын запретили мне ездить в Славянск. Но ведь там стояли наши бойцы — без воды, без еды, без необходимых вещей… Я стала туда ездить тайно, правда, не так часто, как раньше, а по выходным обязательно оставалась дома. И вот пятница, 27 июня. Я уже возвращалась в Дружковку, как на Артемовском переезде меня снова остановил кадыровец — маленький, грязный, вонючий и обкуренный…
— Ты чего ездишь? — спрашивает.
— Продукты родственникам возила.
— Я так давно русскую бабу хочу!
— Да какая ж я русская — я дружковчанка, — попыталась я отшутиться.
Однако он шутки не понял — открыл дверь и стал меня вытаскивать из машины… Ужас сковал все тело! Смотрю — подходит его напарник, стоявший рядом — наверное, краматорчанин. «Ты бабу хочешь? — говорит. — Сейчас телки будут». И стал его тихонько уводить, а мне шепнул: «Давай, тетя, лети отсюда!»
Я впала в какой-то ступор, потому что совсем не поняла, как проехала расстояние до поста ГАИ — все стерлось из памяти… После этого я перестала ездить вообще. Душа болела по нашим солдатам… Однажды даже пыталась передать им воду, но не получилось.
С 4 на 5 июля я не спала всю ночь, выходила и слышала канонаду в районе аэродрома. В краматорских соцсетях писали, что в городе идут бои. К утру все стихло. Сын сел на скутер и объехал город — на блокпостах никого не было… Потом, наконец, вышел на связь Дима, командир моих «подопечных», и сказал, что был бой — один солдат погиб, а «сепары» ушли на Донецк.
Мы помчались с сыном в АТБ, загрузили машину — и в Славянск! Если б вы видели, как они нас встречали!.. Они бежали, как дети, и чуть не задушили меня в объятиях!.. Вокруг были следы ночного боя: разбитые бэтэры, подбитый танк, дым, гарь, кровь… Мы достали воду. Один боец поднял с земли алюминиевую крышку и стал ее вытирать. «Давай помоем»,— сказал я. «Что ты! Это ж вода!..» — сказал он и продолжал вытирать крышку — он боялся пролить лишнюю каплю… Я разрыдалась. А потом увидела у обочины труп под брезентом.
— Это тот погибший? — спросила я.
— Нет. «Сепар».
И я почувствовала вдруг такой приступ агрессии, какого никогда не было в моей жизни! Видимо, на этом покойнике сошлись весь ужас и страх, которые мы пережили за время оккупации. Эти люди привели на нашу землю войну — по-другому к ним относиться нельзя!
— А слышали ли вы о каких-то фактах сопротивления в Дружковке?
— Я видела патриотические надписи на заборах и стенах некоторых зданий, нарисованные национальные флажки, даже знала кое-кого из ребят, кто это делал.
Слышала и о том, что уже несколько человек попали в застенки «НКВД» (комендатура за исполкомом). Особенно меня потряс арест Сергея Дуды, которого я хорошо знала.
— А что делала местная власть?
— У меня не было времени и причин часто видеться с нею, но несколько моментов запомнилось. Однажды мы узнали, что областной совет выделил переселенцам по тысяче гривень. Беженцам, живущим у нас, это было очень кстати, и мы пошли с ними в УСЗН за информацией. Однако дежурная в вестибюле показала нам большое объявление на стене, в котором рассказывалось, где в Дружковке оказывается помощь от «ДНР». То же самое ответили и инспектора. Тогда я высказала этим госслужащим, дававшим присягу Украине и получающим украинские деньги, все, что думала о них…
Выйдя, мы поехали в исполком, к Григоренко. Зайдя в кабинет к заместителю городского головы по социальным вопросам, я в шутку поприветствовала: «Слава Украине!» На что он скривился и ответил: «Хэроям — сало!»
Еще один раз я была в этом кабинете, когда мы готовились к президентским выборам и надеялись, что они будут проведены в Дружковке. «Какие выборы! — ответил Владимир Борисович. — Выборы будут совсем другие».
— А вот «небайдужі мешканці» пишут: «Що їм потрібно? Яка користь місту й громаді від них? Що вони зробили для міста?»

— Когда нас освободила украинская армия, мы стали ездить на блокпосты вплоть до линии фронта. Некоторые дружковчане сами привозили продукты, вещи и просили передать. Бывали случаи, когда совершенно не знакомые люди встречали в городе, спрашивали: «Вы Кирикова?» и передавали деньги для армии. Мы помогали не только солдатам, но и новой милиции, которая создавалась в Дружковке. На нас стали выходить волонтерские организации из других регионов Украины или работающие под эгидой ООН. Сейчас с нами активно сотрудничают волонтеры из Львова, Винницы, Ивано-Франковска, Германии… В Киеве есть группа бывших дружковчан, которая тоже старается помочь своем родному городу — у нас с ними очень хорошие отношения. За это время в Дружковку были доставлены тонны гуманитарных грузов, которые мы распределяли среди беженцев, малообеспеченных дружковчан и, конечно, при первом случае, старались помочь украинской армии. Мы сами собрали около двадцати тысяч гривень и смогли обеспечить хотя бы некоторы первоочередные нужды наших воинов. Причем никогда никому об этом не говорили (отчитывались только на еженедельном вече в машиностроительном техникуме), ведь делаем все не для пиара, а по велению сердца. И можете понять наше чувство, когда мы прочитали письмо, которое вы цитируете… А чего мы хотим? Хотим, наконец, честной и чистой власти в Дружковке. Хотим, чтобы среди руководителей города были такие люди, как волонтеры, которым я готова поклониться в ноги за все, что они делают!
— Кто же сеет вражду в нашем городе? Хотели ли вы сотрудничать с городской властью?
— Я не один раз пыталась найти общий язык с городским головой, говорила ему: «Ви для нас, як батько, а ми всі ваші діти». Он выслушивал без особого энтузиазма, а уже с третьего раза секретарь пыталась нас к нему не допустить. В конце концов, мы добились встречи с ним, но конструктивного разговора не получилось. Создалось впечатление, что ему не нравится наша активность. А мы просто просили, например, списки для нуждающихся, потому что, как уже говорили, волонтерские организации нам доверяют и присылают гуманитарку, однако полной базы данных по Дружковке у нас нет — она есть в исполкоме, но нам почему-то не хотят ее давать…
Очевидно, там судят по себе — они не могут поверить, что есть люди, которые искренне и бескорыстно хотят помочь другим. В этом они видят чуть ли не стремление занять их кресло… Они не могут понять бабушку-переселенку, которая звонит и просит принести хотя бы буханку хлеба… Я хочу сказать, что никаких целей, кроме помощи людям и желания видеть Украину свободной и счастливой, мы не преследуем. Мало того, в нашем движении начался даже небольшой раскол, когда часть проукраинской громады посчитала, что сейчас главное — подготовка к местным выборам. Мы решили, раз они так думают, пусть занимаются выборами. Придет время, мы тоже включимся в эту работу. Но сейчас не до выборов: Украина истекает кровью, и не время стоять и размышлять, что будет с нею через месяц или через год — нужно спасать свою Родину сейчас, потому что каждый час, каждая минута промедления смерти подобна.
— А что можно сказать о стиле этого письма и о попытках заставить людей его подписать?
— Это чисто совдеповский стиль и методы. Расчет на страх людей. Однако все больше и больше дружковчан не хотят так жить. Революция Достоинства дошла и до нас. Хоть и трудно, но рождается новая Украина. Оказалось, что многие дружковчане (даже целые коллективы!) отказались подписывать это анонимное письмо. Все больше и больше людей не хотят быть безмолвными рабами — и это радует! Эти люди — будущее Украины! Мы обязательно победим — слава Украине!

10155902_793334140704159_611628523894793930_n

Источник Євген Шаповалов ІЦ “Майдан Моніторинг”

More in Солідарність, Суспільство, Героям Слава!, Місцева влада, Статті
OLYMPUS DIGITAL CAMERA
Чому Україна програє інформаційну війну?

споживання такого «отруйного» інформаційного продукту, як вже згаданий «Московский комсомолец», неодмінно призведе до появи нових сепаратистів і зрадників України

Close