Останні новини

Записки немца Волтерса об индустриализации СССР

Немецкий архитектор Рудольф Волтерс приехал в СССР в 1932 году проектировать вокзалы. Его германские коллеги придумали для Советов города из бараков, т.к. считали, что русские ещё не способны жить в городах европейского типа. Волтерс описывает, как проходила индустриализация СССР в 1932 году.

Сталинская индустриализация в основном была осуществлена американскими и немецкими специалистами. К примеру, бюро американца Кана спроектировало почти все советские заводы (571 объект). Кредиты на индустриализацию также выделяли банки США и Германии.

С конце 1920-х до середины 1930-х в СССР на «стройках социализма» трудились десятки тысяч иностранных специалистов. Одним из них был немецкий архитектор Рудольф Волтерс. Его работа в СССР была частью грандиозного немецкого проекта по проектированию новых советских городов. В нашей стране до сих пор мало кто знает, что подавляющая часть уральских и сибирских городов была спроектирована немецким бюро Эрнста Мая. Именно оно придумало и барачную систему советских поселений, которая существует в России до сих пор.

Сотрудник Мая архитектор Вальтер Швагеншайдт так описывал в письме от 9 марта 1931 года работу бюро: «Мы проработали район между Новосибирском и Кузнецком, гигантский угольный бассейн Сибири. Довольно подробно мы спроектировали прямо на месте 6 городов, большая часть из которых будет построена уже в этом году».

За короткое время группа Мая сделала проекты застройки Магнитогорска, Нижнего Тагила, Щегловска, Кузнецка (Сталинск), Ленинска, Автостроя (Нижний Новгород, с 1932 года – Горький), Прокопьевска, Сталинграда и многих других городов. Основным принципом работы Мая были функциональная планировка и строчная застройка. В подчинении бюро Мая были светские строители – в основном бежавшие из деревень от коллективизации крестьяне или депортированные крестьяне. Их квалификация, как писал Май, была близка к нулевой.

Другой немецкий архитектор Конрад Пюшель, работавший в это время в Орске, так описывал строительство «социалистических городов» первой пятилетки: «Строительство велось согласно драконовским планам и представлениям правящего слоя: требовалось точное выполнение плана любой ценой. Применять в работе технические средства не имело смысла; даже если они и имелись в наличии, то были настолько примитивными, что никакой фараон не стал бы их использовать при строительстве египетских пирамид. Приходилось использовать и подгонять рабочую силу, предпосылкой к чему было наличие большого числа заключённых».

В августе 1932 года выше упомянутый Вальтер Швагеншайдт писал коллеге в Германию: «В последние месяцы я за закрытыми дверями разработал предложение для нового типа социалистического города. Исходя из реальной жизни в развивающихся районах, я говорю: Советский Союз ещё долго сможет строить только примитивные бараки. Имеющиеся материалы и силы они вынуждены использовать для строительства промышленности. Люди, которые населяют социалистические города, находятся на очень низком культурном уровне, они не понимают, как жить в многоэтажных домах. Одноэтажная застройка из местных материалов — это правильный путь. А потом я предлагаю барачный город по мере поступления денег, материала и рабочей силы перестраивать, и я покажу, как его можно будет перестроить в город-рай».

Швагеншайдт сделал проект «барака с растущим благоустройством». На первой стадии это одно помещение с нарами на 222 человека. На третьей, заключительной стадии развития социалистического города — «законченный культурный барак» с уборными, умывальниками и спальнями с кроватями на 100 человек.

маг-бараки

Строительство примитивных бараков, придуманных немцами, было единственной формой обеспечения населения массовым дешёвым жильем. Оформление центров городов, как писал Эрнст Май, дворцово-храмовыми ансамблями и монументальными, декорированными классической орнаментикой жилыми домами никак не вписывалось в их представление о насущных проблемах советского градостроительства.

Вальтер Швагеншайдт считал, что идеальный советский город, который мог себе позволить по скудным средствам СССР – это большой завод, вокруг которого раскинулось множество барачных городков; эти объекты связаны трамвайной или узкоколейной линией для подвоза рабочих.

Немецкий архитектор Рудольф Волтерс в 1932 году подписал контракт с берлинским представительством советского Наркомата железнодорожного транспорта на работу в СССР в течение одного года. Двумя годами раньше Волтерс защитил диссертацию но проектированию вокзалов. Его оклад составил 600 рублей в месяц внутри СССР, ещё 150 марок в месяц откладывалось на его счёт в Германии.

Через год полный впечатлений Волтерс вернулся домой и немедленно, по свежим следам, написал книжку «Специалист в Сибири». Она вышла двумя изданиями в Берлине, в 1933 и в 1936 году. Его книга до сих пор продолжает числиться по разряду нацистской литературы (после ВМВ она не переиздавалась в Германии; никогда она не издавалась и в СССР). И совершенно напрасно. Волтерс приехал в Россию практически свободным от всяких политических или социальных предрассудков. Он не был ни нацистом, ни социалистом, свои взгляды он обозначала как «консервативно-христианские».

В 1937 году его пригласил на работу близкий друг и бывший товарищ по учебе Альберт Шнеер, любимый архитектор Гитлера и будущий имперский министр вооружений. Волтерс быстро занял высокое положение в архитектурной иерархии Третьего Рейха.

Вплоть до конца войны Волтерс был ближайшим сотрудником Шпеера. Он занимался градостроительным проектированием главной трассы нового Берлина — оси «Север-Юг», издавал книги об архитектуре Третьего Рейха и о творчестве Шпеера. Во время войны он в качестве высокопоставленного сотрудника «Организации Тодта», занимавшейся военным строительством на оккупированных территориях, ещё раз побывал на советской территории. Блог Толкователя приводил отрывки из его записок, как Волтерс работал на Украине, и его впечатления о жизни на оккупированных территориях.

В 1943 году Волтерс стал руководителем «Рабочего штаба по восстановлению немецких городов». Весной 1945-го он по поручению Шпеера совершил путешествие по Германии, организуя в разных городах проектные бюро, которые должны были заняться восстановлением и реконструкцией разрушенных немецких городов.

Его друг и начальник Шпеер оказался на скамье подсудимых в Нюрнберге и получил 20 лет тюрьмы. Волтерс уехал в свой родной город Кёсфельд, где занимался проектированием зданий, градостроительством и публицистикой вплоть до своей смерти в январе 1983 года.

Мы приводим отрывок из книги Волтерса «Специалист в Сибири», посвященный первым дням его пребывания в Новосибирске:

«Утром 7 июня, на следующий день после моего прибытия в Новосибирск, я явился в сопровождении венгерского коллеги к месту работы. На боковой улице, то есть на разъезженной песчаной дороге, находилось пятиэтажное скучное здание, наполовину ещё незаконченное. По деревянной временной лестнице поднимаемся на второй этаж, где находится проектный отдел строительства сибирской железной дороги. Шеф отдела, 35-летний инженер, принимает меня по-дружески. Мой венгр, который приехал на три месяца раньше, но уже немного понимает и говорит по-русски, служит переводчиком. Сначала необходимо выполнить массу формальностей, выдаются анкета за анкетой, пишутся «бумажки» и суются мне в руки. Я получаю продуктовую книжку, по которой могу покупать в магазине, предназначенном для иностранцев.

Этот магазин находится на Красном проспекте. Перед входом стоит часовой с винтовкой с примкнутым штыком. Здесь я могу купить всё и ничего: обувь и одежду, но, к сожалению, только немногих определённых размеров, граммофон, но без пластинок и иголок, продукты по предназначенным для меня нормам, молоко и яйца — если они там случайно окажутся. В одном углу лавки стоит шкаф с кубками и фарфором, как будто в тире. В центре помещения — круглый стол с красным плюшевым диваном и креслами, где всегда сидят два-три пьющих пиво специалиста. Над прилавком большой плакат с немецкой надписью: «Ленин живёт в сердцах каждого честного рабочего». Большие витрины частично завешены, частично декорированы красным материалом и цветными портретами Ленина и Сталина.

маг-2

Несмотря на скудость всего в этой лавке, мы всё-таки могли кое-как ею обходиться. Но по сравнению с русскими мы снабжались по-княжески. Наши русские коллеги не видели ничего обидного в том, что мы, иностранцы, снабжались лучше, чем они. Напротив, благодаря нашим продуктовым книжкам мы приобретали слишком много друзей, которые рассчитывали вместе с нами пользоваться нашими рационами. Белый хлеб, молоко, яйца, масло русские инженеры не получали вообще, а все прочие их продуктовые нормы были намного ниже норм для иностранцев. К тому же цены на продукты для наших русских коллег иногда в десять раз превышали то, что должны были платить мы, иностранцы. И даже если наши зарплаты были не намного выше, чем зарплаты русских, то продуктовые книжки делали нас привилегированным классом.

Такими особыми привилегиями пользовались среди русских только высшие чиновники, высокие партийные функционеры, военные и, прежде всего, ГПУ – тайная государственная полиция. У ГПУ тоже имелись свои закрытые магазины, где могли покупать только они и только по специальным книжкам. Собственно «открытых», то есть доступных всем жителям, магазинов было очень мало, и то, что там можно было достать, было дорогим и плохим. Продукты продавались только в закрытых лавках и на свободном рынке, где цены были заведомо недоступными. Рабочие и служащие покупали тоже в закрытых лавках, поскольку все предприятия и управления имели свои продуктовые магазины.

Особенно отчётливо разница в обеспечении продуктами проявлялась во время обеда. Почти все русские ели в столовых на предприятиях, поскольку только немногие семьи имели возможность готовить пищу дома, и к тому же самостоятельно приготовленный обед стоил гораздо дороже, чем готовая еда на работе.

В нашем управлении было три столовых. Одна предназначалась для рабочих и низших служащих. Еда этих людей была очень плохой и стоила 1,5 рубля при месячном заработке от 80 до 150 рублей. Для среднего уровня, более высоких служащих и для инженеров с заработком от 200 до 500 рублей имелась ещё одна столовая, в которой первое блюдо стоило 1 рубль, второе — 2 рубля и простой десерт тоже 1 рубль. В третью столовую нашего управления имели доступ высшие служащие, начиная с руководителей отделов, с заработком от 600 до 900 рублей и партийцы. Обед здесь был хорошим и обильным, состоял из супа, мясного или рыбного блюда и десерта, но стоил только 2,5 рубля. В этой последней столовой, где столы были накрыты скатертями и прислуживали чисто одетые девушки, получил право есть и я. Зайти в эту столовую можно было только по предъявлении соответствующего удостоверения. Контроль был очень строгим.

Только один единственный доступный всем ресторан имелся в большом городе Новосибирске; государственный, так называемый «коммерческий», в котором обед стоил от 10 до 20 рублей. Здесь ели, как правило, только товарищи, которые какими-то тёмными путями зарабатывали много денег и находящиеся в командировках чиновники.

В жилье тоже выражались классовые различия. Самыми роскошными жилищами Новосибирска были две современные трёхкомнатные квартиры, которые занимали генерал, командующий Сибирской армией, и шеф ГПУ.

маг-10

Отдельные двухкомнатные квартиры занимали только высшие чиновники и партийцы, так же как немногие женатые иностранные специалисты. Русские инженеры, если они были женаты, имели одну комнату, с очень большой семьей — две. Две или больше таких семьи делили между собой одну кухню. Неженатый не имел никакой возможности получить комнату для себя одного. Как живут мелкие служащие и рабочие, я не хочу описывать. Мне никто не поверит, если я скажу, что холостые рабочие живут по 20–30 человек в одной комнате в казармах или бараках, многие семьи делят одну комнату и тому подобное. Я это видел сам, и я видел, что иначе не могло быть; но я всегда поражался тому, с какой невероятной наглостью русская пропаганда работает за границей, и как ей удаётся пару новых поселков в Москве и Ленинграде сравнить с берлинскими дачными колониями. В России пропаганда грохочет уже 15 лет так сильно и непрерывно, что товарищи действительно верят, будто по сравнению с немецкими рабочими они живут в раю.

Через десять дней после прибытия в Новосибирск я смог наконец въехать в собственное жильё. В новом пятиэтажном здании управления на Красном проспекте я получил комнату, три метра шириной и пять метров длиной. Высота была 4,50 метра. Из-за насекомых я был рад получить необжитую ещё комнату, но только небо знает почему, буквально с первого же дня в ней были представлены не только клопы и тараканы (которые у нас известны под названием «русских», а здесь назывались «пруссаками»), но и блохи — в непредставимых количествах. Моя комната вместе с 15 другими выходила в длинный коридор без окон. Свет, водопровод и клозет были ещё не готовы. Стены комнаты были побелены известкой, дверь и окно, в которых были щели в палец толщиной, покрашены серой краской. В комнате стояла узкая железная кровать, покрытая матрацем в три сантиметра толщиной, стол, стул, старый шкаф и умывальный столик с раковиной.

Прошло шесть месяцев, прежде чем всё пришло в более или менее жилой вид: клозет, которым пользовались сорок человек и который всегда был невероятно грязен (у меня имелись специальные галоши для посещения этого помещения), водопровод в коридоре, который каждую неделю один день не работал, электрический свет, который функционировал всегда за исключением нескольких вечерних часов от 8 до 12 и т. д. Когда я думал о Германии, то осознавал убожество моего жилья, но когда я оглядывался вокруг, а я делал это ежедневно, то казался себе в качестве одинокого человека с целой собственной комнатой просто князем.

По прошествии четырнадцати дней, когда наиболее насущные проблемы моего обеспечения квартирой и продуктами были урегулированы, я попытался со всей серьезностью приступить к работе. Об этом никто до сих пор не позаботился, меня лишь попросили, исходя из моих собственных представлений, вникнуть в проект вокзала. Переводчика не было, немного помочь мог только венгерский коллега, с которым мы вскоре близко подружились. Итак, через четырнадцать дней я обратился к своему шефу с просьбой о программе работы. Он пообещал мне её «немедленно» обеспечить и предложил приходить вечерами и работать с 17 до 23 часов, поскольку днём в бюро нет свободного рабочего места.

Я пришёл вечером, шефа не было. Я пришёл на следующий вечер, его опять не было. На третий вечер он появился, будто ничего не произошло, показал мне проект вокзала и попросил дать отзыв. Мой венгр переводил довольно плохо. Я постарался не увлекаться критикой, хотя все это мне сильно не понравилось. Но для того, чтобы говорить обо всём подробно, нужен был умелый переводчик, а его не было. По моей настоятельной просьбе шеф пообещал переводчика на следующий вечер.

Переводчик не пришёл назавтра, не пришёл на следующий день, он никогда не пришёл. Через три дня, которые я вынужден был бездельничать, снова появился мой шеф. На моё замечание, что мне нечего делать, он сказал только «nitschewo». Это замечательное словечко, которое одновременно может означать «хорошо», «плохо» и «ничего», должно было в данный момент означать «ничего страшного». В ответ на мои настойчивые просьбы, шеф снова пообещал осмысленную работу на следующий вечер — «завтра».

Через два дня, в которые мой шеф не показывался, мне стало слишком скучно и я пошёл к начальнику отдела. Тот позвал шефа, они посовещались и предложили мне поработать над вокзальной площадью. Таким образом, проблема была временно решена. Тем не менее, я всё равно ничего не мог делать, поскольку не было исходных рабочих материалов. Через несколько дней, после долгого нажима, я получил необходимые чертежи с указанием расположения нового вокзала, но у меня не было никаких транспортных показателей: числа поездов, количества людей и автомобилей, данных о транспортных потоках из города до вокзала и т. п. Я просил и просил эти необходимые данные, мне обещали, но их не было, их никто не знал. В конце концов, когда уже прошло больше месяца с моего приезда, я начал работать и сочинил фантастический проект, только чтобы хоть что-то было на бумаге. Видя меня за работой, шеф стал приветливее, он только морщил лоб и пытался убраться с моего пути, когда я хотел что-нибудь спросить. Один русский инженер, видя это, принял во мне участие и все время повторял:

– Чертите спокойно всё, что вы хотите, проект никак не сможет оказаться слишком грандиозным, а построено все равно будет не то, что начерчено. Вы, немцы, всё время придумываете себе лишние заботы».

Источник

More in Суспільство, Наша історія, Освіта і наука, Смерть совку!, Статті
b81c8dfa985cef59ac0131673f2d0927_0_1000_0
“Такая украина нам не нужна”

...нет ни одной страны, в которой бы каждого гражданина все устраивало. могу перечислить некоторые пункты своего личного списка дефектов украины,...

Close