МАЙДАН - За вільну людину у вільній країні


Архіви Форумів Майдану

21.11.04 Пукач говорит проголосовать за Януковича и сказать роди

03/14/2006 | mirgor
21.11.04 Пукач говорит проголосовать за Януковича и сказать родителям проголосовать за нужных людей.

Я помню апрель 2003 г., когда Пукач А.П. перед своей деловой поездкой в Одессу опять вызвал меня и сказал: «Не бойся ничего, пока эти люди у власти». Я понял, кого Пукач А.П. имел ввиду под людьми у власти – действующего президента Украины. В последний раз я видел Пукача А.П. в сентябре 2003 г.

Пукач А.П. сказал: «Валера, если мы не будем делать это с ними, они сделают это с нами… Ты служил в армии, ты должен понимать».

Протокол допроса обвиняемого



Киев 5 марта 2005 г.





Допрос проведен в офисе Генеральной Прокуратуры Украины в каб.№416


Допрос начат в 15.30

Допрос завершен в 19.15



Замначальника следственного отдела по особо важным делам Генеральной Прокуратуры Украины Грищенко Ю.О. в присутствии замначальника Главного следственного управления Шубина Р.И. и следователя по особо важным делам Генеральной Прокуратуры Украины Ткачука А.С., в присутстви адвоката Григоренко Юрия Васильевича, в соответствии со Ст.143-145 Уголовно-процессуального Кодекса Украины был допрошен обвиняемый:





Костенко Валерий Николаевич

24.08.1974, г.Киев

гражданин Украины

украинец

образование среднее специальное, выпускник Киевского техникума радиоэлектроники, студент 5-го курса Академии Внутренних Дел Украины

холост

Место работы – начальник отдела Департамента разведки МВД Украины, полковник милиции

осужден не был









В соответствии со ст.143-145 Уголовно-процессуального Кодекса Украины обвиняемому Костенко В.М. было разъяснено, что после его ознакомления с мотивами обвинения и его правами в ходе предварительного расследования (Ст.132,142 УПК Украины) следователь должен допросить обвиняемого незамедлительно или не позднее, чем через день после предъявления ему обвинений, спросить обвиняемого, считает ли он себя виновным согласно предъявленных обвинений (полностью, частично или невиновным), что ему разрешено изложить утверждения собственноручно и на его родном языке. По окончании допроса следователь предоставляет протокол обвиняемому для прочтения. По просьбе обвиняемого протокол может быть прочитан следователем, что будет отмечено в протоколе. Достоверность изложенных утверждений, вопросов и ответов на них будет подтверждена подписью обвиняемого, следователя, и присутствовавших при допросе истца, переводчика, специалиста, адвоката или других персон, засвидетельствованных в протоколе.

Перед началом допроса обвиняемый Костенко В.М. был ознакомлен с требованиями Ст.63 Конституции Украины о том, что лицо не несет ответственности за отказ давать показания или объяснения в отношении себя, членов семьи или близких родственников, круг которых определяется законом.



Обвиняемый пожелал давать показания по предъявленным обвинениям на украинском языке.

После ознакомления с решением обвинительного заключения обвиняемый Костенко В.М. заявил:

Суть обвинений мне ясна. Я всецело признаю себя виновным по обвинению, изложенному в заключении, датированном 5 марта 2005 г. в совершении преступления изложенного в пункте «i» Ст.93 УПК Украины (дат.1960).



Я могу дать следующие показания по сути обвинения, изложенного в заключении, датированном 5 марта 2005 г. . в совершении преступления изложенного в пункте «i» Ст.93 УПК Украины (дат.1960).

15 сентября 2000 г. около 14.00 я пришел в офис. В офисе находились работники, которые сказали, что нужно «пойти на работу» к некоему Жорику. Из их разговора я понял, что деятельность Жорика связана с деятельностью Интернет-фирмы. Приказ пойти на работу был дан мне Загоруйко, а он получил его от Бернака, который являлся действующим замначальника департамента. Я не помню с кем я пошел на дежурство. Вместе с моим напарником я проследовал на ул.Мельникова в Киеве. Фамилия водителя автомобиля была Цетковский. На ул.Мельникова я вышел из машины чтобы не привлекать внимания. Когда я проходил мимо посольства США, позади меня остановился автомобиль Пукача А.П. Когда «Hyunday sonata» остановилась, Пукач А.П. приказал мне сесть в его машину. Я сел в машину, Пукач А.П. сказал мне находиться в машине, чтобы я мог предоставлять Пукачу А.П. информацию о всех движениях, которые я могу услышать по радио.

Мы остановились, Пукач А.П. сказал, что необходимо задержать Гонгадзе и доставить его в МВД для беседы. Этот разговор слышали Попович и Протасов, которые находились в машине. Разговор происходил на ул.Владимирской, когда мы были на пути к офису Гонгадзе. Было уже темно. Я точно не помню маршрут, но по пути мы проезжали бульвар Леси Украинки, где Гонгадзе был по какому-то адресу. Согласно плану Пукача А.П., мы должны были подать машину для Гонгадзе под видом такси. Вышеизложенный план был изложен мне Пукачем А.П. во время остановки на бульваре Леси Украинки. Насколько я помню, с вышеизложенным планом были ознакомлены Попович и Протасов.

Машина остановилась на бульваре почти напротив 16-этажного дома возле остановки. Все упомянутые лица были в машине. Пукач А.П. сказал, что когда Гонгадзе выйдет на бульвар, все должны выйти из машины кроме Поповича, который должен привести Гонгадзе к машине, под видом того, что это такси, а затем все мы должны сесть в машину - Пукач А.П. спереди, а мы сзади.

Я вышел из машины и пошел позвонить из телефона-автомата. Я видел, что Г.Гонгадзе прошел мимо, остановил машину и уехал. Когда я вернулся к машине Пукача А.П., он был зол и сказал, что мы не были готовы к работе и приказал каждому идти в офис. Это была моя ошибка, потому что я услышал по радио, что цель движется, но не понял этого и не сказал об этом Пукачу А.П., и поэтому Гонгадзе сел в другую машину. Но Пукач А.П. был зол не только из-за меня, но и из-за других – Бернака и остальных. В тот день мы больше не работали. Пукач А.П. дал всем распоряжение выйти на работу 16.09.2000 г. в том же составе.

16.09.2000 г. я пришел в офис около 9.00. Пукач А.П. собрал всех офицеров в офисе Сидоренко, который отсутствовал. Это были: Пигол, Петрук, Иванов, Церковский, Назарчук, Дмитренко, всего 15 человек. Пукач А.П. разделил нас по парам. Он приказал не вести наблюдение, а контролировать места возможного появления объекта.

Местами возможного появления объекта были: офис на ул.Владимирской, дом А.Притулы на бульваре Леси Украинки, место проживания Гонгадзе – на ул.Красноармейской.

Я был в паре с Ивановым, мы были без машины, нас высадили возле дома А.Притулы на бульваре Леси Украинки.

Было где-то около 11-12 часов. Мы не контролировали дом, но находились поблизости. По радио не поступало никаких приказов. Когда стемнело, я услышал по радио, что офицеры проследовали за Гонгадзе и Притулой к дому. Возможно, я ошибаюсь, но думаю, что еще один человек был с ними, насколько я расслышал, это был кузен Гонгадзе.

В то же время Пукач А.П. подъехал на своей машине «Hyundai sonata». Машина останавливалась на том же месте 15.09.2000 г. чуть выше от дома на бульваре Леси Украинки. В машине были Пукач А.П., Протасов и Попович в качестве водителя. Пукач А.П. вышел из машины, после чего я подошел к нему и сел с ними в машину. Пукач А.П. сказал, что мы должны следовать тому же плану, что и 15.09.2000 г.

Радио было только у меня. Из радио было понятно, что цель вошла в дом.

Спустя некоторое время Гонгадзе вышел из дома и начал идти по улице вдоль дома, где расположен магазин «Дом подарков».

Услышав по радио, что Гонгадзе вышел из дома, я вместе с Пукачем и Протасовым вышел из машины. Вместе мы подошли к углу дома №5 по бульвару Леси Украинки, где начали ждать Гонгадзе.

Попович, после того, как мы вышли из машины, заблокировал задние дверцы машины таким образом, чтобы их можно было открыть только снаружи, типа как предохраняющие механизмы, которые называются детскими предохраняющими замками. Впоследствие задние двери были открыты для нас Пукачем А.П.

На мне был надет черный жакет из синтетической ткани, темные брюки и темные туфли. На Протасове был длинный темный плащ, по-моему кожаный, темные брюки и еще у него был темный кейс. Пукач А.П. был одет в темный костюм и рубашку с расстегнутым воротником.

Машина, которую вел Попович, остановилась возле Гонгадзе, после чего Гонгадзе имел короткий разговор с Поповичем возле открытой двери. Гонгадзе хотел сесть спереди, но Попович сделал знак, показывающий, что переднее сиденье сломано и Гонгадзе сел сзади.

Сразу после того, как Гонгадзе занял заднее место, все трое из нас, согласно предыдущему соглашению, изложенному Пукачем А.П., так же сели в машину, которая все еще стояла. Пукач А.П. занял переднее место, Протасов сидел позади слева, а я справа. Машина тронулась. Гонгадзе молчал, но по его виду было заметно, что он волнуется. Затем Протасов и я схватили Гонгадзе за руки каждый со своей стороны и завели их ему за спину. Я держал правую руку Георгия, почему и нащупал кольцо на одном из его пальцев.

Мы держали руки Гонгадзе потому что Пукач А.П. сказал нам перед этим, что Гонгадзе нужно задержать и доставить в МВД. После наших действий Гонгадзе стал выражать гнев, говоря «что вы делаете?», после чего Пукач А.П. взял резиновую дубинку из-под своего сиденья, повернулся назад и ударил Гонгадзе по спине. Гонгадзе сказал: «Мужики, не бейте меня!» Пукач сказал ему, что он не должен претендовать быть украинцем и спросил почему он оплачивал визиты в американское посольство. На вопрос Пукача А.П. об американском посольстве Гонгадзе ответил, что он посещал своего друга чтобы занять денег. На ул.Ямской Пукач и Попович вышли из машины и установили на машину другие номера. Я точно не помню, но по-моему, это были иностранные или транзитные номера. После этого мы поехали дальше. Гонгадзе вел себя достаточно спокойно, и Протасов пытался убедить его сохранять спокойствие. Мы проехали по ул.А.Глушкова, свернули на Одесскую трассу и остановились в 100-150 м позади поста ГАИ. Мы с Протасовым держали руки Гонгадзе, он попросил ослабить давление, что мы и сделали.

Когда машина остановилась, Пукач А.П. вышел. Выйдя из машины, Пукач А.П. сказал мне выйти, но потом приказал остаться в машине. Позади нас остановилась машина из нашего подразделения. Пукач А.П. отсутствовал некоторое время. Я понял, что он приказал им вернуться в офис. По радио было сказано в зашифрованном виде, что цель задержана, это было произнесено Пиголом. Потом воцарилось молчание, потому что задание было выполнено. Пукач А.П. сел в машину и приказал Поповичу ехать и мы выехали на Одесскую трассу. Не понимая, куда мы едем, все молчали, а Пукач А.П. показывал водителю куда ехать.

Машина двигалась в направлении Белой Церкви. Неподалеку от Белой Церкви Пукач А.П. приказал развернуться и мы свернули влево. Мы проехали несколько деревень, где я никогда не был прежде и мы остановились возле частного дома. Пукач А.П. вышел из машины и отсутствовал в течение 5 минут, войдя в этот частный дом, потом положил что-то в багажник машины.

После этого мы ехали по дороге через лес. Время было примерно после часа ночи. Пукач А.П. приказал Поповичу остановиться на лужайке. Он и Попович вышли из машины, открыли багажник, взяли что-то и ушли. Они отсутствовали от 10 до 15 минут. После этого Пукач А.П. открыл дверь машины с моей стороны и приказал вывести Гонгадзе. Я вышел из машины и продолжая удерживать руку Гонгадзе, вытащил его из машины. Пукач А.П. приказал ему лечь на землю. Гонгадзе сказал: «Не делайте ничего со мной, я все расскажу!» Протасов и я положили Гонгадзе на землю лицом вниз. Когда я выводил Гонгадзе из машины и клал его на землю, я нащупал тяжелую цепь на его шее, которая была гладкой наощупь.

Пукач дал мне длинную капроновую веревку, 5 мм толщиной и приказал связать руки и ноги Гонгадзе. Я связал Гонгадзе руки простым узлом, после чего я связал Гонгадзе ноги оставшимся куском веревки. После этого Пукач, Протасов и я взяли Гонгадзе за руки и за ноги и положили на то место, где стоял Попович. Я точно не помню, как мы несли его, но Пукач А.П. был спереди. Когда мы пришли на место, я увидел выкопанную яму. На дне ямы стоял Попович, который заканчивал копать. Пукач А.П. приказал Поповичу вылезти из ямы, которую он вырыл. В это время Гонгадзе лежал лицом вниз. Пукач А.П. приказал мне обыскать карманы брюк Гонгадзе. В заднем кармане джинсов Гонгадзе я нашел платок белого цвета. Я не могу описать платок в деталях, еще я нашел связку из 2 или 3 ключей, среднего размера, они были сделаны из металла и были соединены вместе в овальном брелоке для ключей, который я не могу описать.

После я дал извлеченные педметы Пукачу А.П. Пукач А.П. взял платок и приказал положить ключи в его карман. Яма была глубиной 1 м 20 см и со следующими расширениями: 1,5 х 1,7 х 0,8 или 1 метр. Гонгадзе молчал. Пукач А.П. после того, как взял у меня платок, стал засовывать его в рот Гонгадзе. Гонгадзе стал говорить: «Дядя, за что ты убиваешь меня». Пукач А.П. молчал, мы тоже, но по выражению лица Пукач был очень зол. Внезапно он сказал Поповичу снять ремень с брюк Гонгадзе. Попович снял ремень и дал его Пукачу. Протасов и я стояли рядом. Пукач затянул ремень на шее Гонгадзе через пряжку и стал затягивать его все сильнее. Гонгадзе захрипел. Я понял, что Пукач А.П. собирается убить Гонгадзе, когда он запихивал платок ему в рот и начинал возиться с ремнем. Гонгадзе лежал с отвернутым лицом, а Пукач А.П. продолжал затягивать на его шее ремень двумя руками. Перед тем, как петля на шее Гонгадзе была затянута, Гонгадзе втянул немного воздуха в легкие, после чего Пукач А.П. приказал Поповичу ударить Гонгадзе в брюшную область. Попович своей левой или правой рукой ударил Гонгадзе дважды в живот вверх и вниз. После нанесенных ударов Гонгадзе выпустил воздух из легких и Пукач А.П. продолжал его душить. В момент смерти Гонгадзе начал двигать своей ногой, что выглядело как предсмертные конвульсии. Пукач А.П. попросил меня подержать ноги Гонгадзе, после чего я прижал ноги Гонгадзе к земле.

Ремень на шее Гонгадзе продолжал затягиваться Пукачем еще минуту-полторы после того, как он перестал подавать признаки жизни. Пукач А.П. не проверял, жив ли Гонгадзе, он визуально понял, что Гонгадзе мертв.

После этого Пукач А.П. приказал Поповичу принести канистру с бензином. Еще он приказал снять туфли с Гонгадзе. Я не помню кто снял туфли – я или Попович. Труп Гонгадзе был взят за руки и ноги и брошен в яму. Насколько я помню, труп упал в яму на левый бок. Пукач А.П. приказал Поповичу облить труп бензином, что тот и сделал. Когда канистра опустела, я понял, что Попович вылил весь бензин. Пукач А.П. поджег спичку и бросил в яму, и вспыхнул огонь. Я не исключаю, что это я дал спички Пукачу. Все мы отошли назад. Видя, что я расстроен, Пукач А.П. сказал: «Валера, если мы не будем делать это с ними, они сделают это с нами… Ты служил в армии, ты должен понимать». Я отошел к машине с Поповичем, а Протасов остались разговаривать с Пукачем в стороне. Попович спросил меня кем был убитый. Я сказал, что я сам не знаю. В тот момент я не знал фамилию и род занятий убитого. Я считал, что он был политиком и был вовлечен в какую-то политическую борьбу. Еще со слов Пукача А.П. я узнал, что он, то есть Гонгадзе – был американским шпионом. Я положил туфли Гонгадзе в машину, не помню куда точно. Пукач А.П. не взял ничего из сумки Гонгадзе, но он заметил, что там были темный мобильный телефон и ноутбук. Пукач А.П. приказал оставить упомянутые вещи в машине. Зонтик и пиджак были так же оставлены в машине.

Огонь становился ниже, он горел около 15-20 минут. Пукач А.П. приказал мне и Поповичу пойти и засыпать яму. Возле ямы было две лопаты и мы с Поповичем засыпали яму. Я хочу добавить, что украшения, которые я нащупал на руке и шее Гонгадзе, не были взяты никем, кольцо и цепь оставались на его трупе.

Я сказал Пукачу А.П., что яма наполнилась землей очень быстро и в случае дождя почва просядет. На это пукач ответил, что он придет и сделает все сам.

Мы сели в машину и уехали. Где-то в поле мы остановились и после этого Попович и я по приказу Пукача вышли из машины и заменили номерные знаки, и выбросили их в канаву. Через несколько километров Пукач А.П. опять приказал остановить машину и выбросил вещи Гонгадзе. Из машины там выходили я и Пукач А.П. Пукач А.П. выбросил зонтик, а я выбросил пиджак Гонгадзе.

Позже мы подъехали на машине к озеру возле деревни. Пукач А.П. вымыл свои руки, а я выбросил в озеро ключи. После этого в кафе-баре на одесской трасее по предложению Пукача А.П. мы пообедали и выпили 0,5 л водки. Пукач А.П. отметил, что в этом кафе хорошо готовят. В момент нашего прибытия в кафе там было достаточно многолюдно, и лица присутствовавшие в кафе были жителями деревни, расположенной неподалеку.

После этого мы вернулись в Киев и пошли ко мне домой. Когда я вышел из машины, Пукач А.П. сказал мне, что если кто-нибудь спросит меня, я должен сказать, что Гонгадзе был доставлен в райотдел милиции Василькова.



Вопрос:

Вы разговаривали после событий 15-17.09.2000 г. с Пукачем А.П. и какова была суть вышеупомянутых разговоров?



Ответ:

18.09.2000 г., в понедельник, Пукач А.П. вызвал меня в свой кабинет. В это время он разговаривал с замначальника Киевского горотдела милиции, его другом Опанасенко. Разговор был об исчезновении Г.Гонгадзе. Пукач А.П. говорил ответчику, что Гонгадзе плэйбой и что он скоро вернется домой.

После разговора с Опанасенко Пукач А.П. завел меня в угол своего кабинета и сказал мне хранить молчание с этого момента и дальше и сказал, что ничего не случится. В будущем Пукач А.П. предупреждал меня еще много раз хранить молчание и не говорить о событиях 15-17.09.2000 г. Особенно я помню апрель 2003 г., когда Пукач А.П. перед своей деловой поездкой в Одессу опять вызвал меня и сказал: «Не бойся ничего, пока эти люди у власти». Я понял, кого Пукач А.П. имел ввиду под людьми у власти – действующего президента Украины. В последний раз я видел Пукача А.П. в сентябре 2003 г.

21 ноября 2004 г. около 10-11 часов утра Пукач А.П. позвонил мне на мобильный. Его мобильный номер не обозначился. Пукач А.П. спросил меня, проголосовал ли я уже, после чего он попросил меня сказать моим родителям проголосовать за нужных людей.



Вопрос:

Что вы чувствовали и как вели себя все это время с момента совершения преступления?



Ответ:

17 сентября 2000 г. я хотел обратиться в СБУ и рассказать все о совершенном мною преступлении, но посмотрев по телевизору новости об исчезновении журналиста Гонгадзе, который был в оппозиции к действующей власти, я понял, что случай не из простых и носит политический характер, и если я предоставлю упомянутую информацию, моя жизнь будет в опасности.

В течение всех этих лет я постоянно страдал от того, что я совершил, и постоянно испытывал страх. Когда Пукач А.П. был арестован, я понял, что дело будет закрыто. Я волновался, но был уверен, что не буду задержан потому что у власти те же люди, и Пукач А.П. имел хорошие связи с верхушкой МВД и также государства.



Вопрос:

Почему в настоящее время вы даете показания? Вы даете их по собственному желанию, в полном объеме и искренне?



Ответ:

Я даю показанию по собственной воле, безо всякого морального и физического давления.

Я рассказал о совершенном преступлении прежде всего потому, что политическая ситуация в стране изменилась и потому, что я не могу держать в себе то, что совершил вместе с Пукачем, Протасовым и Поповичем.



Вопрос:

Объясните, каков был основной мотив того, что Вы совершили.



Ответ:

С самого начала до того момента, как мы привезли гонгадзе в лес, мотивы Пукача А.П. были мне неизвестны. Пукач А.П. был моим шефом, я был под влиянием его приказа и не мог возражать его приказам.



Вопрос:

Каковы были основныме мотивы Пукача и Протасова для совершения вышеуказанного преступления?



Ответ:

Я думаю, что пукач был честным человеком, и принимая во внимание что было сделано им, это являлось большим давлением на него со стороны власти. Прежде всего, Пукач был офицером, подчиняющимся министру внутренних дел Украины Кравченко Ю.Ф. Протасов – врестный отец ребенка Пукача. Они имели довольно теплые отношения. Протасов идеализировал пукача и подчинялся ему безо всяких сомнений. Вот почему, я думаю, Протасов вместе с Пукачем могли совершить вышеуказанное преступление.



Вопрос:

Известны ли Вам какие-либо факты о незаконных действиях офицеров подразделения криминальной разведки МВД Украины по отношению к другим лицам, которые могли находиться под угрозой и физическим насилием?



Ответ:

Приблизительно в октябре 2000 г. в кабинете главы подразделения Петрука, в котором присутствовал другой глава подразделения Пигол или глава подразделения Ярило, я услышал разговор перед офицерами криминальной разведки, что было задержано лицо, но были ли замешаны в этом те офицеры, я не знаю. Согласно разговору, задержанный оставался живым, но был задержан офицерами криминальной разведки.



Вопрос адвоката:

Почему именно Вы были четвертым участником в совершенном преступлении?



Ответ обвиняемого лица:

По моему, это произошло по стечению обстоятельств, потому что 15.09.2000 г. когда я был на своем дежурстве на ул.Мельникова, Пукач А.П. увидел меня и дал приказ сесть в машину чтобы поддерживать радиосвязь.



«ОРД»



P.S.Ще раз повторюю наведені слова убивць Гії: «Не бойся ничего, пока эти люди у власти» та «Валера, если мы не будем делать это с ними, они сделают это с нами… Ты служил в армии, ты должен понимать».
ЩЕ РАЗ ЗВЕРТАЮСЬ ДО ВСІХ, ХТО ЧИТАЄ, ЩО БУДЕ ПІСЛЯ КОЛІЦІЇ З НАМИ:
«Валера, если мы не будем делать это с ними, они сделают это с нами… Ты служил в армии, ты должен понимать»
СЛОВО РЕВАНШ ЗВУЧИТЬ ПРЯМО ВІД ПАРТІЇ РЕГІОНІВ, ЩО БУДЕ З ПРОСТИМИ ЛЮДЬМИ, КОТРІ ПОВІРИЛИ ПОМАРАНЧЕВИМ ЛІДЕРАМ ВОСЕНИ 2004 року і БОРОЛИСЯ З "ЯНУЧАРАМИ".
Я ХОЧУ ЗАПИТАТИ ПРЕЗИДЕНТА, ЯКУ ДОЛЮ ВІН ВІДВІВ ТИМ, ХТО ЙОГО ЗРОБИВ ПРЕЗИДЕНТОМ І ХТО З "ЯНУЧАРІВ" СПОВІДУЄ ДЕМОКРАТИЧНІ ЦІННОСТІ???

Відповіді

  • 2006.03.14 | mirgor

    Леся Гонгадзе: «Они ждут, пока меня не станет»(л)

    В понедельник, 23-го, в Апелляционном суде Киева для слушаний по «делу Гонгадзе», как и прежде, выделили крохотную комнатку, где, как и в прошлые разы, журналисты, конечно же, были лишние: они не поместились. Впрочем, как уверял адвокат ЛЕСИ ГОНГАДЗЕ Андрей Федур, — «На это и рассчитывалось».

    На суде не было Леси.

    И хорошо, что не было. С ее-то сердцем услышать решение, чтообвинительное заключение будет оглашаться в закрытом режиме (вопрекиобещаниям — в течение года от дня инаугурации — проводить самыйрезонансный процесс только открыто), — не знаю, как бы она воспринялаэту новость.

    Впрочем, за пять с половиной лет — с момента гибели сына — она и не такое вынесла.

    И я не знаю, откуда у этой женщины берутся силы, чтобы говорить на невыносимо болючие для нее темы.

    «Нет ДНК»

    Она бы никогда не стала этого делать, если б не единственное желание: узнать правду о гибели сына.

    Иначе никогда бы пани Леся не рассказывала подробности посещения зданияна Оранжерейной. От этих подробностей любому человеку может статьплохо. Но она была вынуждена пройти через это.

    Она рассказывала, а я не решалась остановить.

    С пани Лесей мы говорили буквально через полчаса после окончания судебного заседания 23 января.

    Мама Георгия во Львове. Сказала, что ей уже перезвонил Федур и подробно рассказал, что происходило в зале.

    Это ее мало утешило.

    — Поговаривают, что вы не приехали в Киев, потому что захворали. Этотак?.. Хотя, честно говоря, по-моему, абсолютно прав ваш адвокат. Оннедоумевает: зачем вам-то ехать на суд?

    — Да, у меня болит сердце. И приехать не могу, но я не так больна,чтобы просить кого-то о помощи. Я ж сама медик и могу не только себе,но и другим помочь. А сердце — оно в таком состоянии уже шестой год...Знаете, я вам благодарна за сопереживание. За то, что меняподдерживаете. И благодарна всем журналистам, кто со мною рядом все этовремя, за то, что помнят меня, не забывают, звонят.

    — После первого же заседания Апелляционного суда, когда в прессепоявились снимки «в клетке» троих обвиняемых (впрочем, чаще их именуютпросто «убийцами»), вы сказали: однозначно — это фарс. А сейчас хоть вкакой-то степени мнение изменили?

    — И тогда, и сейчас я расценивала и расцениваю то, что происходит, некак суд, а как судилище. Потому что не считаю, что сидящие «в клетке»есть настоящие убийцы моего сына. Они мне очень напоминают «вередюков»(Юрий Вередюк — человек, сознавшийся под давлением следователя внесовершенном им убийстве журналиста Игоря Александрова. — Ред. ).Поверьте, это же насмешка все эти слушания!

    То, что происходило до сегодняшнего дня — и 19 декабря 2005-го, и 9января 2006-го, подтверждает мои сомнения насчет суда. А что касаетсяГенеральной прокуратуры, то она имеет большой опыт — как можнозакрывать «дела», запутывать следствие, чтобы никто их и никогда нераскрыл.

    Поэтому я настаиваю на своем: будут найдены настоящие убийцы — вот тогда и будет найдена голова... Иначе — фарс и судилище.

    Это во-первых. Во-вторых; у меня до сих пор нет результатов ДНК!Вдумайтесь: на шестом году моего несчастья Генпрокуратура мне не даетвыводы, заключения экспертов.

    Если б были результаты, то, может быть, тогда подтвердилось, что стопа,которую они исследовали и которую я видала, не принадлежит моему сыну?

    Но выводов — нет.

    А позвольте, как может проходить суд, оглашать обвинения, если нет заключения экспертизы? Нет ДНК!

    «Нас используют, над нами издеваются»

    — Андрей Федур считает, что «дело Гонгадзе» похоронили навсегда. Оно небудет никогда расследовано полно и эффективно. Вы тоже считаете, что«дело» похоронили?

    — Похоронили? Что вы! Оно не может быть похоронено! Потому что покажурналисты, общественность будут находиться в напряжении — время отвремени «дело» будут вытаскивать и размахивать им, чтобы разныеполитические персоны на этом делали пиар. Это во-первых.

    А во-вторых, мне кажется, все это вообще — фильм ужасов, длящийся шестой год.

    И такой «фильм» достоин награды Каннского фестиваля. Потому что на«деле Гонгадзе» уже столько наделали люди себе всяких «заслуг», денег инаград! Все получили с него себе «зиск», все имеют «пользу».

    Кроме меня и Мирославы... Нас ведь используют. Над нами издеваются. И вэтом я обвиняю Генеральную прокуратуру. Только ее. Больше нет у меня ник кому никаких...

    —...претензий?

    — На претензии к кому-либо я не имею права. Кроме Генеральнойпрокуратуры. За то, что они с самого начала ведут «дело» так, чтобы его«заныкать», свести «нанівець».

    Кроме того, они же издеваются. Суды, все, что вокруг происходит, — этоже посмешище! И сейчас в очередной раз пытаются насмехаться, чтобыпоказать, кто в государстве хозяин. А что законопослушным гражданамможно делать в этой державе? Чего добиться? Какой справедливости? Даничего не добиться. Потому что ничего не изменилось — со временСоветского Союза и до 2006 года.

    — Правда ли, что вам звонили из суда, настойчиво звали на заседаниеименно вечером 6 января, в Сочельник? Я хочу от вас услышать — так лиэто было? Хоть и не сомневаюсь в словах вашего адвоката, но, может, ончто-то не так понял?

    — Да, звонили. Именно вечером, в Сочельник. Около 18 часов. Яготовилась к гостям. Должен был приехать Мыкола Мельниченко. Какое б уменя горе ни было, но праздник есть праздник. Особенно такой святой,очень традиционный... И когда мне позвонили из суда, сказали, чтоб яприбыла 9 января, в выходной, на это посмешище, я им так и ответила.Сказала, что считаю: Генпрокуратура старается меня... В общем, нет мамыи нет проблем.

    Поймите, проблема же у них только со мной! Мирослава имеет свою позицию по «делу», а я имею свою.

    Но мы с нею страдаем вместе. И конца этим мучениям не видно.

    Мои претензии — к Генпрокуратуре, потому что она — представитель власти и должна отвечать за то, что сделала с моей семьей.

    Семь с половиной часов

    — «...Просто затягують час, щоб дотягнути до виборів, потім іншийпарламент прийде. Вже третій парламент приходить, другий президент,безкінечна кількість прокурорів, а справу ніхто не може вирішити», —ваши слова, исполненные отчаяния. Я спросила Федура: разделяет ли и онэто мнение, но Андрей Анатольевич воздержался от комментариев.

    — А я — мама... И говорю то, что думаю. Вот теперь вышла на финишнуюпрямую. Понимаете? Я иду к финишу. Не знаю, что со мной будет дальше.Но верю — Бог меня не оставляет. А то, что чувствует мама в отношениисвоего ребенка, у которого отняли жизнь, — это понять может толькомама.

    — Ваш адвокат считает, что «дело Гонгадзе» будет направлено на дорасследование.

    — Пришел уже пятый Генпрокурор. Он даже не посчитал нужным встретитьсясо мной, дать какой-то ответ или еще что-то. Знаете, ведь ядействительно имею претензии только — подчеркиваю — только кГенеральной прокуратуре, в том числе и к господину Медведько. Потомучто это сотрудники ГПУ делали всякие потуги выйти со мной на связьобманным путем...

    —?!

    — Да... И выходили на меня. И делали одно-единственное черное дело. Всебыло рассчитано... Поверьте, у всех этих деятелей ГПУ, следователей,всех, кто был причастен к расследованию, одна цель: замордовать меня.Выкрутить. Довести до критического состояния. Чтобы дальше «дело»решать без меня! Я знаю, как мешаю Генпрокуратуре.

    А Мирослава... Я вам заявляю официально: после того, как два месяца еевыкручивали в Генеральной прокуратуре по 5—6 часов каждый день, и тогдачерез 2 месяца допустили ее в морг, она сказала, что узнала — по стопе!— тело мужа. И дала тогда согласие на похороны.

    Я же осталась одна.

    — Почему — «по стопе»?

    — А там больше ничего нельзя было узнать! Только стопы... Я не знаю,что Мирослава видела, но то, что видала я, — не принадлежало моемусыну. И об этом я кричу шестой год.

    — Валерий Ивасюк, депутат ВР первого созыва и эксперт парламентскойкомиссии в «деле Гонгадзе», в начале 2001 года, как он рассказывал,возил в Германию в институт Макса Планка фрагменты для исследований. Онсомневается, что «таращанское тело» — это тело Гонгадзе. И сейчасговорит: «Кто знает, какое тело находится в бюро судмедэкспертизы наОранжерейной?»

    — Я не знаю, что там возил Ивасюк, что исследовали в Германии... Но язнаю, что пальцы и стопа, которую я увидала в морге, когда попала тудав первый раз вместе с американским экспертом, не принадлежала моемусыну... Я 7 с половиной часов смотрела на ту стопу.

    И около 30 человек, мужчин, находились в морге — все это время ждали,что я упаду и умру. На это было рассчитано... Потому что согласиеМирославы на то, чтобы захоронить тело, они уже получили. Все упиралосьтолько в меня.

    Искали переводчика

    — Вы рассказывали в конце декабря прошлого года о мюнхенскойэкспертизе, о том, что есть якобы выводы — анализы крови на ремне вмашине не те, которые фигурируют «в деле».

    — Еще нет выводов экспертизы. Она не закончена.

    Я трижды ходила в морг. И мне пообещали, что через 2 недели буду иметь результаты ДНК.

    Третий раз в морге я находилась уже не 7 с половиной часов, как первыйраз, и не 5 с половиной, как во второй, когда я приходила вместе сфранцузским экспертом.

    Понимаете, в третий раз процедура длилась меньше часа!

    Теперь, прошу пани, сопоставьте: 7 с половиной часов, 5 с половинойчасов и около часа. Оказывается, можно было то же самое сделать за час?

    Вы не представляете, сколько мук и страданий они мне устроили, пока явообще попала туда, на Оранжерейную... Потому что буквально за час дотого, как я должна была спускаться в морг, где лежит тело, выясняется,что с нами — не такой переводчик, как надо!

    И еще час я жду переводчика... Конечно, это было рассчитано, чтоб меня довести до полного изнеможения!

    Понимаете, они первый раз 7 с половиной часов — пилили, пилили, распиливали кости и смотрели: когда ж я упаду?

    А на самом деле, оказывается, эта процедура может длиться ну 40, ну 50 минут вместе с подписями всех бумаг!

    Значит, дважды они рассчитывали, что мое сердце не выдержит. И меня не станет.

    Да, я падала. Меня откачивали. Я снова приходила в сознание и смотрела все, до конца.

    Второй раз уже опознать стопу было невозможно. Потому что поотпадали пальцы.

    — Но адвокат, ваш представитель, — есть же! Зачем же у вас на глазах это делать?!

    — Да, при мне пилили... В общей сложности в течение 13 часов. Дажебольше. Взяли 12 кусков, фрагментов, для экспертизы. Спрашивается:зачем 12, если исследовалось всего одна часть берцовой кости? Но имнадо было брать двенадцать кусков из разных частей, чтобы только однувозить по всему свету!

    — Пани Леся, простите, это ужасно...

    — Ужасно? Это — спланированное издевательство надо мной. Когда я в 2000году лежала во Львове с микроинсультом... Дома лежала, а 2 месяца меняне звали в Генпрокуратуру. Вообще как будто меня и не было — вот тобыло ужасно... И каждый вечер мне шли какие-то звонки, «скорые»непонятно почему появлялись — одна, вторая, третья... Ждали, что я домауже не встану.

    Но после того, как я вышла на трибуну Верховной Рады и выступила, послеэтого только смогла войти в морг с американскими экспертами. Вот так...

    А сейчас я знаю: мы остались вдвоем — я и Федур. И вдвоем воюем с этойбратией, которая Федуру не дает работать, а мне не дает ни жить, ниумереть.

    Но я знаю: не умру, пока дело не доведу до конца, как бы они ни хотели,чтоб меня уже и на свете не стало! Не умру, потому что есть одна цель —похоронить сына.

    Когда человек начинает идти против власти, бороться с режимом инесправедливостью, он отдает себе отчет, он знает, чем все можетзакончиться. Он понимает, на что идет.

    А страдают, безусловно, родители. Но... Понимаете, раз уж все случилосьи вернуть ничего нельзя, то мое единственное желание: знать, возле когоменя похоронят. И я должна быть уверена, что моя могила будет рядом смогилой, где покоятся останки моего сына, а не чьи-то.

    И когда я сделаю то, что должна сделать мать, потерявшая ребенка, —найти и предать земле его тело, тогда и сама смогу уйти в другой мир.

    Но я не могу сделать это раньше.

    «Дело Гонгадзе» должно быть доведено до конца. Но не на таком судидище,которое происходит сейчас... И те несчастные, что сидят «в клетке», тетрое мужчин, которые, наверное, в каком-то смысле в чем-то преступники,— но... Где же тогда голова убитого?

    — Искали... Год назад.

    — Да, да... В озера ныряли, могилы раскапывали, помните?.. Но это же —сериал ужаса, который держит в оцепенении 47-миллионный народ Украины.И весь мир застыл от ужаса... А наш народ напуган. Психологически всерассчитано на тех, кто против власти. И каждый, у кого есть ребенок,будет бояться...

    Мною уже пугают людей.

    Но вот только церковь молчит. И высокие «посадовці» ходят насимволическую могилу с гранитным крестом, а священник кадилом «кадит»над символической могилой, когда труп лежит на Оранжерейной! А вот туданикто не идет, чтоб там покадить!

    Год прошел

    — Сегодня — 23-е, ровно год назад была инаугурация и вся страна слыхала, что Президент взял «под свой контроль дело Гонгадзе».

    — Понимаете, я — не политик, а мама... Так вот у меня к ВикторуАндреевичу как к политику нет никаких претензий. Правильно он политикойзанимается, неправильно — то его дело, я не имею права судить.

    Но есть и мое личное мнение... Не хочу, чтобы это как-то отразилось нанем как на политике, но... То, что он делает, это то же, что и Кучма.

    Прошу пани, прошу вспомнить, что когда пропал мой сын, Ющенко же былтогда премьер-министром. И Юля Тимошенко была вице-премьером. И они,наверное, тогда что-то знали?

    Не может же быть, чтоб премьер-министр ничего не знал о том, как пропал Гонгадзе!

    А когда он шел на президентство и стал таким высоким человеком, ядумала: имея власть в своих руках, он сможет понять меня. Даствозможность маме похоронить сына...

    Но если это не произошло до сих пор, значит, он не может? Значит, они все — марионетки в чьих-то руках?

    Я устала жить в этом мире, который повернулся ко мне другой стороной. Ия увидала другую жизнь... Очень страшную, которая убивает.

    И увидала людей с другой стороны. Мне их жаль.

    Мне их всех жаль, потому что они — рабы.

    Знаете, быть свободным человеком, чувствовать себя таким — это дарБожий. Но свободному на этом свете очень тяжело, а рабам — легко.

    И когда я вижу, что при власти рабы... Что при власти — манкурты иянычары, я знаю: придет время, они получат по заслугам. И теперьговорю: я на их месте никогда не буду, а они на моем — обязательно.Потому что Бог и справедливость их накажет.

    — Пани Леся, вы человек сильный, но...

    — Мне не нужна помощь.

    — Ни в чем?

    — Мне хватает денег. У меня есть работа, получаю пенсию. Еще и другимпомогаю. Но... Нет, мне, конечно, нужна поддержка моральная, поддержкажурналистов. Поэтому еще раз — спасибо вам.


    http://mirgorod.poltava.ua/modules.php?name=News&file=article&sid=649
    згорнути/розгорнути гілку відповідей
    • 2006.03.14 | mirgor

      Мама Гії про НИХ ВСІХ(л)

      mirgor пише:


      > — Сегодня — 23-е, ровно год назад была инаугурация и вся страна слыхала, что Президент взял «под свой контроль дело Гонгадзе».
      >
      > — Понимаете, я — не политик, а мама... Так вот у меня к ВикторуАндреевичу как к политику нет никаких претензий. Правильно он политикойзанимается, неправильно — то его дело, я не имею права судить.
      >
      > Но есть и мое личное мнение... Не хочу, чтобы это как-то отразилось нанем как на политике, но... То, что он делает, это то же, что и Кучма.
      >
      > Прошу пани, прошу вспомнить, что когда пропал мой сын, Ющенко же былтогда премьер-министром. И Юля Тимошенко была вице-премьером. И они,наверное, тогда что-то знали?
      >
      > Не может же быть, чтоб премьер-министр ничего не знал о том, как пропал Гонгадзе!
      >
      > А когда он шел на президентство и стал таким высоким человеком, ядумала: имея власть в своих руках, он сможет понять меня. Даствозможность маме похоронить сына...
      >
      > Но если это не произошло до сих пор, значит, он не может? Значит, они все — марионетки в чьих-то руках?
      >
      > Я устала жить в этом мире, который повернулся ко мне другой стороной. Ия увидала другую жизнь... Очень страшную, которая убивает.
      >
      > И увидала людей с другой стороны. Мне их жаль.
      >
      > Мне их всех жаль, потому что они — рабы.
      >
      > Знаете, быть свободным человеком, чувствовать себя таким — это дарБожий. Но свободному на этом свете очень тяжело, а рабам — легко.
      >
      > И когда я вижу, что при власти рабы... Что при власти — манкурты иянычары, я знаю: придет время, они получат по заслугам. И теперьговорю: я на их месте никогда не буду, а они на моем — обязательно.Потому что Бог и справедливость их накажет.
      >

      "Мне их жаль.
      Мне их всех жаль, потому что они — рабы.
      Знаете, быть свободным человеком, чувствовать себя таким — это дар Божий. Но свободному на этом свете очень тяжело, а рабам — легко.
      И когда я вижу, что при власти рабы... Что при власти — манкурты иянычары, я знаю: придет время, они получат по заслугам. И теперьговорю: я на их месте никогда не буду, а они на моем — обязательно.Потому что Бог и справедливость их накажет."

      Ці слова - пояснення дій нашої влади.


Copyleft (C) maidan.org.ua - 2000-2019. Сайт розповсюджується згідно GNU Free Documentation License.
Архів пітримує Громадська організація Інформаційний центр "Майдан Моніторинг". E-mail: news@maidan.org.ua