История о самой читающей стране

Советский народ был очень высокодуховным. Это была самая читающая страна и всякое такое. Это нам говорили тогда и говорят до сих пор. Может быть. Одно только странно. Как только наступил капитализм, эта духовность вдруг куда-то делась. Как только, так сразу! Вдруг самая читающая страна бросилась читать дешёвые детективы и смотреть пустые сериалы по телевизору. Как такое могло случиться?

У «патриотов» ответ готов – нас развратили! План Даллеса и всякое такое. Странная, замечу, была эта духовность, если она так быстро и так низко пала.

Ответ предельно прост на самом деле – не был он высокодуховным. И самым читающим он тоже не был. Никогда не забуду язвительную фразу Виля Липатова из какой-то его повести: «а дефицитные книги на книжной полке стояли так плотно, что вытащить какую-нибудь не представлялось никакой возможности». Вот тут – вся квинтэссенция «высокодуховности».

Есть такое умное слово, – товарный фетишизм. В СССР он был куда хлеще, чем во времена Маркса и Энгельса. Плюс к деньгам мерилом престижности стал еще и дефицит. Человек, владеющий дефицитом – коврами, сервелатом, хрусталём, БВЛ, югославским гарнитуром – с презрением относился к тем, кто этого не имел. Помню, как на каком-то дне рождения, что ли, одна гостья обнаружила, что в моей библиотеке нет «Женщины в белом» Коллинза – а в то время это была очень престижная книга. Весь вечер она «отъезжалась» на этом факте, то намекая на содержимое, то прямо говоря, что без Коллинза любая библиотека неполна. Я не стал объяснять ей, что эта книга у меня была, она мне не шибко понравилась, и я поменял её на двадцатитомник Толстого (оцените, кстати, разницу рыночной стоимости – один том на двадцать). Увы, гостья эта была не одинока – я сталкивался с этим постоянно, иногда уж совсем в безумных формах: в одном доме ковров было столько, что ими были увешаны все стены, они лежали на диванах, а на полу они были аж в два слоя!

Поскольку книги в СССР были дефицитом, обладать ими было престижно. Поэтому они у всех и стояли. Тем более, что в состав престижной «стенки» входил и книжный шкаф, и его полагалось чем-то заполнять. А вот читать – вовсе не обязательно. А если и читать – отнюдь не классику. Я это заявляю вполне ответственно, поскольку большая часть моей библиотеки была собрана именно в те годы, в основном путём обмена и покупки на чёрном рынке, я много вертелся в среде «книголюбов» и сравнительную рыночную ценность книг представляю очень даже хорошо. Собственно, и собрана-то библиотека была благодаря тому, что мои литературные пристрастия кардинально расходились с пристрастиями большинства.

Но – к делу. Книг в магазинах на самом деле было навалом, но читать их было решительно невозможно – ну какому нормальному человеку придёт в голову читать, например, полное собрание речей Л. И. Брежнева?

Многие замечательные книги были попросту запрещены, и не издавались никогда – мы узнали о них только в девяностых: Платонов, Набоков, Пастернак, да мало ли ещё .

Другие замечательные книги были как бы не запрещены, но и не издавались всё равно. Например, «Мастер и Маргарита» – как была издана в шестидесятых годах небольшим тиражом, так и не переиздавалась до самых девяностых.

Да и просто хорошую литературу в книжных магазинах невозможно было (по эту сторону прилавка) купить. На них не хватало бумаги.

Тем не менее мы книги читали, в том числе и хорошие. Ну, не буду рассказывать, как очередной бестселлер давали на одну ночь. Но основной механизм добывания книг был построен на обмене книг откровенно плохих на те, которые имели рыночную стоимость, а уж тех – на нужные тебе книги. Схема была отчасти похожа на производство свинины из нефти – нефть продали, купили пшеницы, напекли хлеба, скормили свиньям.

Ну вот, например. Покупаешь в магазине кучу политиздатовских книг – они были очень дешевые во всех смыслах этого слова. Отрываешь корочки, сдаёшь на макулатуру. Сдал двадцать кило макулатуры – дали талон. На талон покупаешь книгу Мориса Дрюона о королях (это было что-то типа нынешней Дарьи Донцовой, такая же жёлтая мура), а уже вот эту рыночную стоимость меняешь на что-то путное. Я, например, сдал шестьдесят кило макулатуры, взял три тома ненужного мне «Виконта де Бражелона» и выменял их на оранжевый одиннадцатитомник очень любимого мною Лескова – и им не спеша наслаждаюсь до сих пор.

Ещё раз обращаю внимание на соответствие: «четыре тома к одному». Оно говорит о реальной рыночной стоимости книг и интересе читающей аудитории. Ценились – Морис Дрюон, Дюма, Стивенсон, Пикуль, «виньетки» (серия фантастических и приключенческих книг в едином оформлении, с этакими виньетками). Не ценились, к моему счастью, Лесков, Толстой, Чехов и прочая классика. Когда книги перестали быть престижной дефицитной вещью – многие их просто выкинули, кто на помойку, кто в гараж, в лучшем случае на дачу. А что читают – да вместо фантастики фэнтези, вместо Дрюона – «Кремлёвских жён», вместо Пикуля – Бушкова. То же яйцо, вид сбоку. «Белинского и Гоголя» (с) этот самый читающий в мире народ с базара не понесёт (как, впрочем, не нёс и в советские времена).

Можно было ещё купить на подпольных книжных рынках книги втридорога (втридорога – это фигура речи, они иной раз стоили на порядок дороже), но они нередко были крадеными. Я однажды очень дорого купил прекрасно изданного «Дон Кихота» в двух томах с иллюстрациями Бродского – и только дома обнаружил там сведённые библиотечные печати. И, каюсь, книгу в библиотеку не вернул.

Ну, и так далее. Кстати, в кармане рюкзака, в котором я вёз из Читы яичные рожки, лежало ещё и дореволюционное издание Нового завета, купленное за кошмарные совершенно деньги – что-то больше ста двадцати рублей. То есть я получил возможность читать Евангелие не в размытых каких-то фотоотпечатках, как до этого, а в виде нормальной книги, пусть даже и с ятями. Но оно того стоило.

В Минске я нашёл неплохой букинистический магазин, и дежурил там регулярно, ожидая, что что-нибудь выбросят. Благо курсы были по вечерам, а днём я был абсолютно свободен. Это происходило так: кто-то приходил, сдавал книги, продавщица быстро откидывала что-то ПОД прилавок, а остальное вываливала НА прилавок. И книголюбы кидались к прилавку, пихаясь локтями (то есть, книги покупались примерно так же, как и капуста).

Книги были не главным источником духовных ценностей советского человека. Главным источником были не они.

Источник

Контроль якості інформації на сайті Майдан

Всі новини, статті та записки мають відповідати Інформаційній Політиці Майдану. Якщо ви бачите невідповідність - будь ласка повідомте нам на news@maidan.org.ua і вкажіть гіперлінк (URL) матеріалу. Приклад спростування інформації тут

2 Comments on "История о самой читающей стране"

Comments are closed.