Останні новини

Никогда не говори никогда.

О Поле Робсоне можно прочитать в книге В.А. Катаняна «Лоскутное одеяло». Вот цитата из этой книги.

Оказалось, что Робсон-младший отлично помнит взволнованный рассказ отца, вернувшегося из Москвы в том далеком 1949 году. Но ни Галкин, ни Матусовский (а за ними и я в своем мемуаре) не могли знать о том, как на самом деле протекала встреча, что поведал певец сыну, и честно написали лишь о рассказе Ицика Фефера Галкину в тюремной больнице – не лучшем месте для откровенной беседы двух узников.

“Отец взял с меня клятву, что я никому не скажу ни слова, – объяснил мне Робсон-сын, – иначе это может дойти до Москвы, и тогда уж наверняка Феферу не снести головы. Дело в том, что отец, конечно, поразился исхудавшему, испуганному своему гостю, который присел на краешек стула. Как только они остались одни, Фефер указал на люстру и завитушки потолка, и отец понял, что тот имеет в виду подслушивающие устройства – как-никак Робсон был не впервые в СССР. Он спросил, как произошла катастрофа, в которой погиб Михоэлс, тот отвечал, что не знает, а на самом деле молча приставил палец к виску и как бы нажал курок. На клочке бумаги Фефер написал “Михоэлса убил Сталин”. Отец был потрясен, но, “играя на микрофон”, стал спрашивать Фефера о его работе и семье, на что тот отвечал, что все в порядке, а на пальцах показал решетку… Отец, чтоб унять волнение, что-то рассказал и спросил, готовит ли он сейчас какую-либо книгу, на что тот ответил невнятно (для микрофона), а рукой показал петлю вокруг шеи… Отец стал его угощать фруктами, что стояли на столе, и написал: “Как вам помочь?” и “Что можно сделать?”, на что тот помотал головой и ответил: “Спасибо, груша очень вкусная” или что-то в этом роде, разорвал бумажку и спросил, где туалет. Там он спустил обрывки в унитаз. Вскоре он сказал, что его мучит мигрень, попросил прощения за краткий визит – и отец проводил его до лифта. Вот как это было на самом деле.

Робсон, увидев наяву, что происходит, страшно нервничал, был в шоке. Но его ждал огромный зал и за ним уже пришли (это был я. – В.К.), чтобы ехать на концерт. Отец никому не говорил об этом свидании, опасаясь повредить заключенным и оставшимся их семьям. Я это рассказываю тебе потому, что сейчас об этом можно говорить. Года два назад, когда Тристан Делл из фирмы U.S.S.U. работал над диском с песнями Робсона, я немного коснулся этой темы в аннотации, но у вас, кажется, не продают диск и аннотация не переведена, поэтому никто не знает, как на самом деле проходила встреча с заключенным в отеле “Москва””.

Но на этом рассказ Поля-младшего не кончился, и компакт-диск, который сейчас выпустили в Нью-Йорке к 100-летию певца, имеет к этому рассказу прямое отношение. На другой день после описанного свидания, 14 июня, у Робсона был концерт в зале Чайковского. Он пел на семи языках и каждую песню предварял небольшим вступлением на русском – публика смеялась, аплодировала, ибо Робсон необыкновенно умел находить контакт с залом. Концерт кончался песней “Ol’ Мan River”; и, спев ее, Робсон, чтобы остановить аплодисменты, вышел к рампе, поднял руку и сказал, что споет еще одну песню, которую он посвящает памяти своего дорогого друга Соломона Михоэлса, ранняя смерть которого глубоко его потрясла. Зал замер. Далее он рассказал о глубоких культурных связях американской и советской еврейских общин, о неумирающем языке идиш, на котором он споет песню еврейских партизан “Не говори никогда”, боровшихся с фашистами в Варшавском гетто. “Этой песне меня научил один из выживших в гетто, и там есть такие сло-ва: “Не говори никогда, что ты дошел до конца, не верь, когда мрачные небеса предсказывают тебе горькую участь, твердо надейся, что наступит час, о котором ты мечтаешь, и не теряй надежду никогда, не теряй никогда!”

Не следует забывать о кампании космополитизма, бушевавшей в стране, и что Лубянка вела дела участников недавно разгромленного Еврейского антифашистского комитета. Публика сидела в глубокой тишине, пока одна молодая женщина не вскочила и не начала аплодировать. За ней поднялся весь зал, и Робсон долго не мог начать петь.

Когда в Москве, работая над серией “Великие музыканты мира”, американцы разыскали запись концерта, который тогда транслировался по всей стране, они не услышали ни одного слова, сказанного Робсоном о Михоэлсе и о содержании песни Варшавского гетто. Сталинская цензура тогда же вырезала всю его вступительную речь. Но песня “Не говори никогда”, к счастью, сохранилась, и американские газеты называют ее “самой крупной жемчужиной в короне этого компакт-диска”.

Вот концерт. Та песня – последняя.

О Поле Робсоне – Українською (менше) + англійською (більше)

Прислав Вадим Смогитель

More in Культура, Наша історія, Статті
harkiv
ВОЛЯ в творчості Тараса Шевченка, плюс трохи Франка, Ліни і Гугеля

Правда і воля йдуть у Т.Ш. чи не як синоніми. В Т.Ш. доля встає, росте, спить, тобто є ІСТОТОЮ -...

Close