Исторический музей: для истории или для людей?

В национальном историческом музее Украины назревает скандал. Идея превратить монументальное учреждение в современное, демократичное и дружественное пространство встретило жесткое сопротивление со стороны консервативной части сотрудников.

Три месяца назад на должность главы учреждения пришла Татьяна Сосновская, руководившая на протяжении многих лет музеем Павла Тычины, который, к слову, попал в финал конкурса «Лучший музей Европы». Между прочим, за последние 12 лет лишь два украинских музея смогли поучаствовать в отборе.

Новая руководительница исторического музея первым делом захотела ознакомиться с учреждением, которое поступило  в ее ведение. И сразу же начались проблемы. Как оказалось, во многих отделах уже давно есть устоявшиеся «привычки», с которыми старые сотрудники никак не хотят распрощаться.

Судя по всему, «война», которую объявил Татьяне Сосновской начальник техотдела музея Владимир Каштанов и около четверти сотрудников, идет по двум фронтам. Во-первых, это полное нежелание воспринять новые тенденции в развитии музея и создание интереса у посетителей. Во-вторых, риск разрушить привычные схемы работы в учреждении.

Но обо всем по порядку.

Современные тенденции против нафталиновых традиций

Музей, серое монументальное здание, наверно, знакомо большей части киевлян скорее по лужайкам вокруг него, пейзажной аллее и остаткам Десятинной церкви, чем по своим выставкам. Новая руководительница ставит перед собой амбиционную цель – привлечь в музей новых посетителей, создать общее пространство для приятного времяпрепровождения.

«Мы можем сделать музей живым центром, куда люди захотят прийти и тут быть. Даже при тех наших устаревших витринах. Но в тех витринах – новая интересная выставка. Посетителей приятно встречают, им улыбаются. Можно сделать настроение – без материальных затрат. Можно сделать какой-то ивент в музее, который не требует денег, но который делает музей живым, незаангажированным», – уверена Татьяна Сосновская. Ее уверенность подтверждает успех двух проведенных «Ночей в музее».  Такие мероприятия уже успели завоевать популярность в других столичных музеях.

Видимо, поэтому у новой руководительницы вызвало немалое удивление то, что временные выставки музея насчитывают немало лет. «Для меня как музейщика с 22-летним стажем было странно, что среди временных выставок самая молодая имела возраст 10 лет. Это то, что делало музей менее интересным для посетителя», – говорит директор. Наполнение выставок тоже могло показаться несколько «необычным», учитывая нынешнюю политическую ситуацию. «Выставка фалеристики – медалей и орденов – ровесница Независимости, ей 24 года. Когда ты на эту выставку заходил, то глазами упирался в центральный стенд, где написано «Награды СССР и награды России». Когда поворачивал голову влево, то видел все награды и подтверждение доблести Российской империи. Это все требовало изменений», – рассказывает директор. Сотрудники музея были иного мнения – заявляли, что, мол,  в Советском союзе жила и сама Сосновская, но изменить выставку все же согласились.

Идея обустроить в одном из залов музея пространство для мастер-классов, лекций, других подобных мероприятий и просто общения, тоже поддержки у консервативных сотрудников не нашла. Видимо, прекрасную террасу с панорамным видом на Подол все же лучше использовать для витрин с экспонатами, чем делать из нее место встреч для гостей музея.

Одним словом, попытки модернизировать музей встречают резкую критику. Ей подверглась даже идея создать экспозицию, посвященную Майдану и АТО. «Когда часть сотрудников предложила сделать экспозицию про Майдан и про АТО, то наши же коллеги сказали, что это некстати, нужно лет 25-30 подождать, пока история расставит свои акценты. Я ответила, что Майдан и АТО – это то, что пережила практически каждая семья. И мы должны без акцентов и комментариев отобразить просто атмосферу, в которую человек либо попадет, либо нет, и вспомнит ту историю, которую у него «на расстоянии вытянутой руки», – объясняет свою позицию Татьяна Сосновская.

Сотрудники музея, оказавшиеся «по ту сторону баррикад», новым веяньям не очень рады: обижаются на критику новоиспеченного руководства, сетуют на то, что она не поблагодарила их за работу, а сразу взялась что-то менять.  Упреки касаются и кадровой политики, когда в команду к ним, людям, чей опыт работы в музее исчисляется десятками лет, приходят люди с недостаточным количеством лет, проведенных за музейной работой. Опытные сотрудники очень горды научной обоснованностью своей работы, экспозиций музея. А даже если посетителям это не очень интересно, то положительные рецензии Института истории и Института археологии НАН Украины вполне могут заменить пресловутую посещаемость музея.

У нового руководителя свое мнение на этот счет. «Мы должны снять с головы корону, что мы, мол, главный музей Украины, и не ждать, пока посетитель придет к нам, а пойти к нему – или с лекцией, или с каким-то разговором в школу, или с выступлением на площадке, или участием в каком-то фестивале. Мы должны делать шаги навстречу», – говорит Сосновская.

Оригинальный подход к выставке сотрудникам музея “старой закалки” не понравился…

…зато с коллекцией сервизов за стеклом они ни в коем случае не хотят распрощаться.

Старые схемы

Если борьба идей достаточно эфемерна, и у каждого может быть свое обоснованное мнение, то с более реальными схемами, обнаруженными в стенах музея, ситуация немного другая.

Как выяснилось при ознакомлении с хозяйством музея, здесь работают свои устоявшиеся «отношения». К примеру, в выплатах зарплат и надбавок, к примеру, была своя система, которая предполагала большие надбавки руководящим сотрудникам, а рядовые работники музея не получали даже положенные по смете выплаты на оздоровление. В некоторых отделах и вовсе обнаружились «мертвые души», от которых начали пачками приходить напечатанные заявления на увольнение, в то время, когда сами люди не приходили даже за трудовыми книжками – не знали, что их уволили.

Были и просто из ряда вон выходящие вещи: например, при прошлом руководстве стоимость ежедневного осмотра нарколога, который должен проходить водитель,  была завышена в 17,5 раз. Как можно предположить, кто-то из сотрудников преследовал свои личные финансовые интересы в таких «сделках».

С музейным имуществом сотрудники тоже наладили «работу».

«Собственно, во время изучения хозяйства музея выявились такие вещи, которые были частными схемами работы и обогащения некоторых сотрудников на музейном, будем так говорить, имуществе. Эти схемы изменить и направить в сторону работы музея, честно говоря, не удалось», – рассказывает директор музея.

К примеру, по словам Татьяны Сосновской, обнаружилось, что голографическая лаборатория, принадлежащая музею, долгое время не работает в пользу учреждения. При этом, на оборудовании работали люди, получающие зарплату, а вот выгоду, даже имиджевую, музей от этого не получает. Зато была найдена продукция, произведенная в лаборатории.

Владельца продукции пока найти не удалось. «Однако сейчас только один из сотрудников отдела голографии просто дважды приходил и с откровенными угрозами требовал все это ему вернуть. Вернуть ему мы не можем – мы можем вернуть только владельцу, и узнать, почему оно у нас было, и как оно было у нас изготовлено», – пожимает плечами Сосновская.

Проблемы обнаружились и в техническом отделе, которым руководит упомянутый выше Владимир Каштанов. За несколько лет работы на «грантовом» японском видеооборудовании, в техотделе успели сделать только 5 сюжетов. «Месяц назад я у руководителя технического отдела, у которого была на балансе видеолаборатория, попросила видеоматериалы, которые были изготовлены в этой лаборатории, чтобы мы могли их использовать на сайте, во время экскурсий. Приблизительно через две недели дискуссий он передал 5 видеосюжетов, снятых где-то в 2001-2003 годах, от 4 до 12 минут», – рассказывает директор. Больше ничего сотрудник предоставить не смог. Нам Владимир Каштанов тоже присылать видеоролики не захотел, хотя и пообещал предоставить по электронной почте. Кстати, назвать точное количество отснятых сюжетов и других продуктов, он тоже назвать затруднился, ссылаясь на то, что помнить о результатах своей работы он не обязан.

«Мы делаем видеопродукт на заявку научной части. Мы же не делаем отсебятину. … Продукт был по «Золотой кладовке», продукт по грошам. Мы сделали этот продукт, и весь этот продукт отдаем в научную часть. Сколько их было сделать, я, серьезно, не помню. У нас есть еще что показать, по скифам… (…) Много чего, но мы это все не должны держать в голове», – объясняет руководитель техотдела.

В арендуемом подвале, где работает этот отдел, Сосновская обнаружила комнаты с разобранной  техникой без инвентарных номеров. Пока что помещения пришлось опечатать и писать заявления в правоохранительные органы, чтобы те разобрались в ситуации. Владимир Каштанов, в «ведении» которого находились эти комнаты, уверил нас, что никакого криминала там нет, а детали разобранной техники используется для ремонта.

«После того, как это было обнародовано, тот человек, который имел доступ в эти комнаты, просто сказала, что «или вы меня оставляете в покое, и мы дальше продолжаем сосуществовать, здороваясь, или я объявляю войну, которая для вас плохо окончится», – рассказывает директор.

Сама она воевать не хочет, поскольку ей гораздо интереснее заниматься развитием музея, а не конфликтами внутри коллектива. А вот ее сотрудники, оказавшиеся в противоположном лагере, время не теряют: пишут открытые письма на имя Президента, Премьера, спикера парламента, министра культуры и т.д. с требованием заменить им руководителя. Раскрывать фамилии 76 подписавшихся, однако, не хотят.

Алина Калинина

Источник

Контроль якості інформації на сайті Майдан

Всі новини, статті та записки мають відповідати Інформаційній Політиці Майдану. Якщо ви бачите невідповідність - будь ласка повідомте нам на news@maidan.org.ua і вкажіть гіперлінк (URL) матеріалу. Приклад спростування інформації тут